Старший тренер мужской сборной России по спортивной гимнастике Валерий Алфосов в интервью Денису Косинову рассказал, каков режим существования команды на базе «Озеро Круглое», чем тренеры пытаются компенсировать отсутствие соревновательной практики и что будет означать для сборной возможный перенос Игр в Токио.

«Руки не жмем, машем головой и улыбаемся»

— В чем для сборной выражается карантин, если не сказать, осадное положение? Каков режим?
— Если брать всё население Москвы, у нас, наверное, самое благоприятный режим с точки зрения медицины. (Смеется) Мы находимся под постоянным контролем медиков, у нас большое количество масок, у нас везде стоят устройства со спиртовыми растворами для рук, везде работают тепловизоры. Постоянно меряем температуру. Пришел в зал, ушел из зала, пришел в столовую, вышел из столовой – везде меряем. У нас большое количество препаратов от кашля или от насморка. Мы изолированы, чужие люди к нам не проникают. Здесь только те, кто проверен с медицинской точки зрения. Конечно, усилено наблюдение за чистотой. Всё моется и протирается очень тщательно, со специальными растворами. В общем, всё так, как и должно быть в такой ситуации.
 
— Покидать пределы базы вам всем запрещено?
— Пока официально не запрещено, но мы стараемся самоизолироваться, потому что понимаем, насколько серьезна эпидемия коронавируса. Стараемся соблюдать все меры, предписанные или рекомендованные.
— И всё же тренеры или гимнасты за ворота базы выезжают?
— Да, мы выезжаем иногда. Но мы не пользуемся общественным транспортом. Выезжаем только домой на своих машинах. Да и москвичей, как вы понимаете, у нас не очень много. На базе 90 с лишним процентов – это приезжие, которые вообще никуда с базы не выезжают. А москвичи отпрашиваются только для того, чтобы повидаться с женами и детьми. Когда возвращаются, их при въезде проверяют, измеряют температуру. Они обрабатывают руки, заполняют специальные документы и только потом въезжают на базу. И москвичей у нас только три в команде. Никита НагорныйАртур Далалоян и Дмитрий Ланкин. Во всяком случае, они живут сейчас в Подмосковье, им есть куда ехать.
 
— А есть ли контакты с другими командами? Понятно, что в ваш зал чужие не ходят. Но на базе есть и другие команды. Как эти контакты регулируете?
— Да, база не пустая. Здесь синхронистки, пловцы, прыгуны в воду. Фехтовальщиков, правда, пока не видел. Но у них такой же режим, как у нас. И мы стараемся не общаться. Если встречаемся, то только в столовой. И то мы все в разное время питаемся. А на улице мы вообще не соприкасаемся.
— Но если все же встречаетесь на улице, скажем, с тренером пловцов, жмете друг другу руки?
— Не жмём! (Смеется) Просто головой машем и улыбаемся. Но вот у себя в гимнастическом зале мы утром здороваемся за руку. Мало того, что мы перед выходом из своих номеров руки моем, мы еще и перед входом в зал руки спиртовым раствором обрабатываем. Так что здороваемся за руку. Но некоторые не здороваются совсем. (Улыбается) Все немного по-разному себя ведут, но все тренеры и спортсмены понимают существующую проблему. И понимают, какой вред можно нанести подготовке к Олимпийским играм.

«Надеемся, что хотя бы Олимпийские игры в Токио состоятся»

— И это ведь только медицинский аспект проблемы, а есть и много других. Отменились одно за другим все соревнования. Буквально только что появилось сообщение о невозможности проведения чемпионата России в Пензе в апреле. Чем-то можно компенсировать отсутствие соревновательной практики?
 
— Соревновательную практику ничем компенсировать нельзя. Можно устраивать какие-то тесты, модельные и контрольные тренировки, чем мы сейчас и занимаемся. Чтобы ребятам было интереснее, чтобы как-то их заводить и в то же время не снижать нагрузки. Это всё мы делаем. Но, конечно, соревновательную практику заменить на что-то другое практически невозможно, потому что нельзя добиться того количества адреналина, которое выделяется на турнире, нельзя воспроизвести тот азарт и тот темперамент, который проявляется на соревнованиях. Мы устраиваем соревнования «команда на команду», «четверка на четверку». Одни одеваются в синюю форму, другие в красную, чтобы выглядело, как соревнования разных команд. Конечно, это всё делается, и это нетрудно.
Мы пытаемся сделать так, чтобы ребята не чувствовали себя ущемленными. Но смоделировать соревнования на сто процентов невозможно. Отмена соревнований – это очень серьезно. Не только чемпионат России, но и международные старты отменены. Не знаю, на сколько процентов об этом можно говорить, но и мужской чемпионат Европы в Азербайджане, скорее всего, будет отменен. Но что же делать? Надеемся, что хотя бы Олимпийские игры в Токио состоятся. И как только возобновятся международные турниры, наши спортсмены еще успеют выступить на них до Олимпиады.
 
— А если это не произойдет? Если все приедут на Олимпиаду, как это было 50 лет назад? Тогда никаких Кубков мира и серий Гран-При не было, и все приезжали раз в год на главный турнир. Вы уже проработали модель подготовки к Играм в условиях, когда никаких других соревнований не будет?
 
— Честно сказать, такое мы пока не прорабатывали. Но если в апреле всё станет более или менее ясно, то такой вариант однозначно будет проработан. Ничего страшного в этом нет. Без международных стартов выйдем и выступим. Ребята ведь все не школьники. Они с огромным опытом чемпионатов мира и Европы, многие выступали на Олимпийских играх. Они знают, что это за соревнования. Гимнасты готовы сразу выйти на олимпийский помост. Главное, чтобы Олимпиада состоялась.
— Но ведь тренировочный план подготовки к Олимпиаде просчитан даже не по дням, а по часам. И вот первая корректировка – отмена мартовских и апрельских соревнований. Потом, возможно, последует вторая корректировка – отмена майских и июньских турниров. Затем вероятна третья корректировка – перенос Олимпиады на более поздний срок. Вы уже сейчас меняете тренировочные планы, рассчитанные на месяцы вперед?
— Конечно, корректируем. Вот нынешний сбор был спланирован под чемпионат России. То есть сбор выводил спортсменов на пик формы к чемпионату России. А сейчас чемпионат отменен. И, конечно, мы изменим тренировочный план. Введем в тренировки большее количество всех компонентов. И физических, и акробатических, и так далее. Чтобы не было такого ощущения, что старты отменили, и можно гулять, отдыхать.

«Слишком много может произойти изменений, если Олимпиада отложится на 2021 год»

— А нет ли искушения, воспользовавшись паузой, увеличить сложность упражнений?
 
— Этот вопрос у нас в гимнастике вообще никогда не снимается. Мы уже сейчас располагаем сводом правил на следующий цикл до 2024 года. И правила меняются в корне! Изменяется оценка сложности элементов, оценка надбавок за соединение элементов. Так мы уже сейчас работаем не на 2020 год, а с прицелом на 2024 год, на следующие Олимпийские игры. Мы уже моделируем те комбинации, которые будем разучивать после ближайших Игр. И ребята уже опробовали многое из того, куда мы будем двигаться дальше. И в акробатике, и на снарядах.
— Но целесообразно ли это? Может быть, пользуясь возникшей соревновательной паузой, надо доводить о совершенства те программы, которые готовятся к Олимпиаде?
— Прекрасная мысль – довести до совершенства. Но тренировочный процесс, когда повторяешь одно и то же очень много раз, утомляет психику спортсмена. А в нашем виде спорта многие элементы связаны с риском. И психика у гимнаста очень быстро устает. Вот он сделал три раза хорошо какое-то сложное соединение, например, перелеты на перекладине. Попросить его сделать еще семь или десять раз? Он начнет ошибаться. Потому что психика не выдержит. Здесь нельзя переходить определенную грань. В других видах спорта такое возможно. Можно сто раз бросать и ловить ленточку, можно сто раз нырять под воду и выныривать, размахивая руками. Но как заставить фигуристку исполнить четверной прыжок 20-30 раз за тренировку?
А когда мы разучиваем новые элементы на будущее, это еще и переключение сознания. Это разнообразит тренировки. Спортсмены начинают заводиться, кто быстрее выучит этот элемент. Им так интереснее тренироваться, когда можно показать свои способности перед тренером. Оттачивание элемента – это для спортсменов тяжелая нудная работа, хотя они и понимают, что без этого нельзя. Но им все время надо давать возможность отвлечь свои мозги на какие-то другие действия.
 
— Появилось письмо президента МОК Томаса Баха о том, что в течение четырех недель будет принято решение о переносе Олимпийских Игр. Как вы восприняли это послание?
— Если Олимпиаду перенесут на месяц или на два-три, то ничего страшного для нас в этом нет. Поменяется план подготовки, его график. Ничего страшного. А если Олимпиаду перенесут на год, то это другая ситуация. В команду могут влиться совершенно другие гимнасты. Кто-то может не выдержать такую длительную подготовку к Играм. У нас уже четырехлетний период заканчивается, а если он еще на год затянется? Кто-то может и не выдержать, сойти с дистанции. А какой-нибудь молодой и перспективный, наоборот, может за год набрать обороты и кого-то выбить из состава. Мы же конкурируем постоянно! И в итоге может возникнуть другой состав команды. Слишком много может произойти изменений, если Олимпиада отложится на 2021 год.
 
— Так если она отложится на год, это хорошо или плохо?
 
— Трудно сказать. Для той страны, у которой есть прекрасный резерв, это хорошо. Для другой, у которой резерв незначительный, это плохо.
— Ну а для мужской сборной России возможный перенос Игр на год – это хорошо или плохо?
— Пока эту тему оставим. (Улыбается) Тут важнее другое. Если Олимпиаду перенесут на месяц или даже три, в этом ничего страшного для нас не будет. А если на год, то это совсем другая ситуация, довольно серьезная. И ее надо будет просчитывать заново.