19 июня гимнастка Оксана Чусовитина празднует 40-летие. Оксана собиралась уйти из большого спорта после Олимпиады в Лондоне, но передумала, сменив лишь страну, которую представляет – с Германии на родной Узбекистан. Игры в Рио-де-Жанейро, к которым она сейчас готовится, должны стать для Чусовитиной седьмыми в карьере. PROСПОРТ рассказывает историю этой удивительной женщины.

Текст: Наталия Калинина 19 июня 2015 г. 09:00

Материал был опубликован в журнале PROСПОРТ № 14 за 2012 год.

Оксане было 17, когда в честь нее и еще пяти советских девочек в барселонском Дворце спорта Сан-Жорди, где в 1992-м проходили олимпийские соревнования по спортивной гимнастике, поднимали белый флаг с пятью разноцветными кольцами. Страны, где они выросли в чемпионок, к тому моменту уже не существовало — золото в многоборье Объединенной командой выигрывали две украинки (Лысенко и Гуцу), две россиянки (Груднева и Галиева), Светлана Богинская из Белоруссии и Оксана Чусовитина из Узбекистана. А вскоре после Олимпиады Советский Союз закончился и в спорте. Молоденькие чемпионки, не видевшие в жизни ничего, кроме гимнастического зала, разъехались по своим республикам, а на базе «Озеро Круглое», где они полжизни тренировались, уютно устроилось казино. Собрать и обеспечить звездную команду пытался титулованный олимпиец из 80-х Дмитрий Билозерчев — уговорил в спонсоры шведскую компанию «ТЭСС» и устроил красивые гастроли. Оксану позвали в труппу.

«93-й был безбашенный, — вспоминает она. — Представьте, то мы все время сидели на Круглом, а тут — раз — вырвались. Билозерчев платил нам большие по тем временам деньги, $3000 в месяц, а мы не знали, что с ними делать. И посоветовать некому. Тренеры нам были не указ. Мы совершеннолетние, олимпийские чемпионки — все из себя крутые. Родителям помогали, конечно, но все равно оставалось. На всякие ненужные вещи тратили. Шли, например, в магазин вшестером и покупали шесть одинаковых курток. Диски в огромном количестве, телевизоры, видеомагнитофоны — все комнаты были заставлены. Так подумать — узнай кто-то, что у нас такие деньги водятся, всякое могло случиться. Время опасное было. Но это потом начинаешь анализировать, а тогда все было классно, весело!»

Вот только спустя год веселье кончилось. Деньги вышли, Билозерчев в расстройстве уехал в Америку, а гимнастки потихоньку стали устраиваться в новой, без дрессировки на Круглом, реальности. Россию чемпионка Чусовитина не заинтересовала. И Оксана стала выступать за Узбекистан, где родилась и откуда не захотела уезжать, даже когда в Россию перебрались почти все ее родные — русский папа, мама-осетинка и старшие сестры. Оксане тогда было 13, но она наотрез отказалась покидать любимый Ташкент и осталась дома под присмотром брата-студента и тренера Светланы Кузнецовой. К тому времени все мысли девочки занимала гимнастика, все прочие мечты были забыты: «Я очень люблю лошадей, в семь лет даже пошла в секцию — не взяли, сказали, рано. Помню, плакала, просила маму купить лошадь. Мама говорит: «Куда ж мы ее денем?» А я так уверенно заявляю: «На балкон, я траву ей буду носить». И на мамины возражения, что лошадь великовата для балкона, сразу же нашла ответ: «А ты ма-аленькую купи».

После Олимпиады–96 в списке регулярных маршрутов Чусовитиной появилась Германия — ее пригласили в гимнастический клуб Кельна на вакансию единственного легионера, разрешенного регламентом национального чемпио­ната. За одно выступление в бундеслиге — тур в два дня, восемь команд, полные залы — платили $1000.«А россиянкам по­чему-то не разрешали выступать за иностранные клубы, — рассказывает Оксана. — И что в этом плохого? Кто не попадает в сборную — пусть бы хоть так деньги зарабатывали».

Оксане было 27, когда случился самый страшный телефонный звонок в ее жизни. На обратном пути из корейского Пусана, где они с мужем, борцом Бахой Курбановым, выступали на Азиатских играх, Чусовитина набрала маме — с ней остался трехлетний сын Алишер — и услышала, что у мальчика неожиданно пошла горлом кровь и его увезла скорая с подозрением на воспаление легких. Пока ошарашенные родители летели домой, малышу сделали пункцию и выяснили, что все гораздо сложнее — лейкемия. Зашкаливающий гемоглобин, срочное переливание крови и жуткое обещание врачей: если в течение месяца не начать курс химиотерапии, ребенок не выживет. Есть ли новости страшнее? Есть. То, что все это случилось в 2002-м в Узбекистане. В клинике, где первые дни провел Алишер, капельницы крепили на швабры, в туалетах для дезинфекции по углам сыпали хлорку, а катетер был один на всю больницу. Оксана сразу поняла, что в таких условиях спасти сына не удастся, и стала искать другие варианты, ни минуты не сомневаясь, что все получится. Знакомые помогли с контактами онкологического центра в Кельне, там подтвердили диагноз, предложили место и выставили счет — $120 000. Продали четырехкомнатную квартиру в Ташкенте, две машины, но даже половины суммы не собрали, хотя и знакомые помогали чем могли. «Я тогда поняла, — убеждает Оксана, — что в мире больше добрых людей, чем злых. Многие помогали. Один близкий друг мужа, бизнесмен, только что собрал урожай — денег еще не выручил, но отдал нам вагон зерна».

Ситуацию спас спортклуб, за который выступала Чусовитина. Его хозяева выступили гарантами кредита, и меньше чем через месяц после первого приступа Алишер начал курс лечения в Кельне. Следом подключилась благотворительность. Открыли банковский счет, сняли видеоролик про Алишера и показывали его на всех соревнованиях, где выступала Оксана. А она продолжала тренироваться и участвовать в турнирах. Не ради денег — €400 за победу на этапе Кубка мира больного раком ребенка не спасут, — но ради того, чтобы сын не видел маминых слез, не чувствовал ее страха: «Нельзя углубляться в собственное горе, ведь дети все видят и чувствуют. Даже если надежды нет, пусть ребенок запомнит не рыдания, а что-то позитивное. Я весь свой негатив оставляла в зале и каждый раз приходила к Алишеру обод­ренная. Через некоторое время мне сделали немецкую рабочую визу, и сын смог лечиться по страховке. А на благотворительном счете еще оставались деньги. Мне предлагали сохранить их для Алишера, но я решила, что, раз собирали средства на лечение, пусть они помогут кому-то еще».

Это было тяжелое время. Даже в стерильных боксах современной клиники умирали дети, плакали мамы. Алишер, к счастью, ничего этого не помнит, а его мама и хотела бы забыть, но вряд ли это возможно. После семи месяцев лечения, когда шел четвертый курс химиотерапии, ребенок так ослаб, что не мог ходить и разговаривать. «Ему же всего три годика было, совсем малыш, — вспоминает Оксана. — У него выпали волосы, мы возили его на каталке. Я смотрела на Алишера и думала: не дай бог остаться таким на всю жизнь. А потом он потихоньку стал выкарабкиваться».

Осенью Алишеру будет 13. Еще чуть-чуть, и ростом обгонит маму. В пять лет он увлекся спортивной гимнастикой — Оксана тогда очень переживала, видя его на снарядах, но запрещать не хотела. В восемь Алишер выиграл чемпионат Кельна в своем возрасте, получил призовой кубок и потерял к гимнастике всякий интерес. Теперь он играет в футбол. А еще обожает учиться. «Для него самое большое наказание — «не пойдешь в школу», — смеется Оксана. — Я до сих пор в шоке. И в комнате у него всегда идеальный порядок. Ну, он все-таки в Германии вырос, считает себя немцем и по-немецки мыслит. Мечтает стать банкиром, а до этого пару лет поработать дальнобойщиком. Он очень самостоятельный парень, но при этом меня не стесняется. Всем делится. Рассказал, как в летнем лагере впервые девочку поцеловал. И всегда говорит правду. Знает, что вранья я не терплю».

Оксане было 32, когда она провалила чемпионат мира в Штутгарте, став лишь шестой в любимом опорном прыжке. Уже год фрау Чусовитина выступала за Германию, и на домашнем чемпионате от нее сильно ждали медалей — больше было не от кого. Правда, мало кто знал, что за две недели до турнира Оксана дажеходить толком не могла — травмировала спину на тренировке, соскакивая с бревна. «Вот тут пошли разговоры, — улыбается Оксана, вспоминая беседы с тренерами немецкой команды. — «Она уже старая, она не может». Меня это злит. Хочется доказать обратное. Но я же не робот, бывают ошибки. Несколько лет назад после операций на плечах снова был серьезный разговор с тренером. Меня стали сравнивать с 16-летней девочкой! Вот тут мне стало обидно. Я никогда не кричала на каждом углу, что я великая гимнастка, но не надо меня ни с кем сравнивать. Если я не нужна, так и скажите. Дайте открепление, и я буду выступать за Узбекистан».

Такие вот жизнь устраивает перевертыши. В 2003-м открепление нужно было Оксане, чтобы выступать за Германию, которая спасала ее сына, а Узбекистан свою единственную чемпионку отпускать не хотел. На специальном заседании федерации против высказалась даже личный тренер Чусовитиной, а кто-то из собравшихся обвинил гимнастку в том, что она спекулирует на болезни собственного ребенка и предает родную страну. Оксана до сих пор не знает, кто именно произнес эту ересь: «Муж знает, но не говорит. Хотя мне бы очень хотелось посмотреть этому человеку в глаза».

Немецкое гражданство Оксана не просила — ей предложили, она согласилась. Считала, так будет честно — поблагодарить страну, столько сделавшую для ее семьи. Занималась языком по четыре часа в день, сдала экзамен, получила паспорт, привыкла к жизни по правилам, но немкой по сути так и не стала. Говорит, в Германии нужно родиться, чтобы ее любить. Хотя в ней, признает, многое грамотно устроено. В той же гимнастике. Оксана рассказывает, девочки, которые готовятся в сборной команде, учатся в школе. С 8 до 16 — уроки, потом тренировка. Не сдашь экзамены — не допустят к соревнованиям. «Они не получают денег за то, что тренируются, — удивляется Оксана. — Только призовые на турнирах. Но у всех огромное желание. На них никто не кричит, никто не заставляет. И при этом все как-то просто общаются. Ни у тренеров нет конкуренции, ни у спортсменок». Вероятно, потому что спортом их жизнь не ограничивается, а €10 000, которые государство платит за олимпийское золото, можно заработать и в других профессиях. К Афинам Оксана готовилась вместе с Лизой Брюггеманн — теперь она замечательный хирург. А Беньямин Клайбринк, выигравший турнир рапиристов в Пекине, дантист, у него своя клиника. «Со временем я поняла, — рассуждает Оксана, — что это правильно. Гимнастика — всего лишь гимнастика. Ладно, у меня что-то получилось, а сколько девочек в России, которым гимнастика жизнь ломает! Вот Ксения Семенова — хорошая спортсменка, но повыступала немного, и не сложилось, серьезно травмировалась. Что она теперь будет делать? Тренером в Туле работать? Если еще возьмут. Вот за это обидно».

Оксане 37. На новенькой базе немецкой сборной под Франкфуртом — справа лес, слева железная дорога, сверху гулкие самолеты из аэропорта поблизости, зато зал в двух шагах от гостиницы — она готовится к своей шестой Олимпиаде. Уже решила, что последней.

— Хочу после Лондона попросить у Германии дать мне год повыступать за Узбекистан. В Ташкенте планируют сделать турнир моего имени — для меня он будет прощальным. Немного странно, если Узбекистан будет красиво провожать немецкую спортсменку.

— Немцы не звали вас в тренеры?

— Нет, да я и не хочу. Я же старший тренер сборной Узбекистана, и мне это очень нравится.

— Вы долго думали, прежде чем согласиться работать с федерацией, которая так подвела вас однажды?

— Ну, во-первых, я давно всех поняла и простила. Мой сын жив-здоров — и это главное. К тому же сейчас в федерации другие люди работают. Многое изменилось с тех пор. У нас очень хорошая команда, великолепный зал построили. Сейчас никаких проблем нет.

— Как удается совмещать свою подготовку с тренерской работой?

— У меня в Германии свободный график, а девочки часто приезжают сюда на сборы. Да и в Ташкенте я между занятиями с девчонками или после них тренируюсь сама.

— Вы, наверно, уже без тренера обходитесь?

— Я тоже когда-то думала, что повзрослею — и тренер будет не нужен, но нет. Со стороны ошибки виднее. К тому же у меня такой характер — когда что-то не получается, начинаю назло делать-делать-делать. Тренер может сказать «стоп». Это важно. А еще возрастному спортсмену нужно, чтобы в него верили, а не гнобили — вот, ты уже старая, ничего не можешь. А Жанна Полякова, с которой я в Германии работаю, в меня верит. Сколько ее пугали моим тяжелым характером!

— Правда тяжелый?

— Да по сравнению с сегодняшними гимнастками я вообще ангел. Никогда не скажу тренеру «нет». Если уж совсем плохо, подойду перед тренировкой и объясню.

— Что изменилось в вашей подготовке с возрастом?

— Я тренируюсь меньше, чем в 25. Раз в день, 2,5–3 часа. Когда не хочется, не хожу в зал. Мне теперь нужно больше времени, чтобы войти в форму. И я больше устаю. От переездов, например.

— Но в чем же фокус? Почему именно у вас получилось до 37 быть лидером в спорте, который уже в 25 записывает в ветераны?

— Думаю, просто никто не пробовал так долго оставаться в гимнастике. Не знаю. Мне нравится ходить в зал, я делаю это с удовольствием. Каждый день ставлю новую цель. Вот я всегда делала два снаряда — бревно и прыжок, а недавно сделала новые вольные. После операции на плечах думала, что никогда не подойду к брусьям — больно, руки натирать неохота. Года четыре и не подходила. А потом вдруг так захотелось на брусьях помотаться, это такое классное ощущение! И буквально за две недели сделала комбинацию, что в Пекине показывала.

— То есть в Лондоне вы будете не только прыгать?

— Да, планирую и многоборье.

— Если бы вас Россия в 90-е переманила, как думаете, выступали бы сейчас?

— Да меня бы давно из команды выжили. А может, я и сама бы закончила. Там другой уровень. Мы недавно с узбекской командой готовились на Круглом. Я так поняла, что там нет индивидуальных планов. Всем положено три тренировки в день — будет три. И все время в зале кто-то плачет, кто-то ноет. Я пару дней походила так и поняла: это не для меня. В Германии тоже могут возрастом попрекать, но я спокойна — могу в любой момент сказать «до свидания».

Теперь уже после Олимпиады. Оксана обещает в Лондоне сюрпризы. Вспоминает неожиданные пекинские чудачества китайской звезды Чэн Фэй, упустившей два верных золота. Объясняет: Олимпиада, да еще домашняя, перегорела. В Лондон Чэн Фэй, прогулявшая три года олимпийского межсезонья, не едет, травма. И это уже не сюрприз. Как и то, что с расчетом на медаль туда летит Чусовитина. Она была второй в опорном прыжке на чемпионате мира — 2011, полтора месяца назад взяла серебро на Евро. И ей всего 37.