bg

«Безумство нельзя спланировать»: Давид Белявский — о странных японцах, скандалах с Байлз и сестрами Авериными

18 авг. 2021 г.
0 | Нравится новость

Владислав Жуков

Давид Белявский на Олимпийских играх — 2020 в Токио
Давид Белявский на Олимпийских играх — 2020 в Токио Kenjiro Matsuo/AFLO SPORT/www.globallookpress.com

Эксклюзив с капитаном сборной России по спортивной гимнастике Давидом Белявским.

— Давид, на чемпионате Европы ты рассказывал забавную историю, как дочка сказала тебе привезти домой четыре медали. На Токио какие были задачи от Алисии?

— По медалям задач не было. Медального плана не ставила (смеется). Было только одно условие — она сказала привезти золотую медаль. Большего было не надо. И я привез, так что на семейном совете Олимпиада признана успешной.

— Ты говорил, что у тебя появилась традиция — каждую новую медаль отдаешь Алисии.

— Да, это недавно началось. С чемпионата Европы отдавал, Кубка России. Свежая традиция. Вообще я и раньше ей давал медали, но она только сейчас начала воспринимать это как-то… По-взрослому, что ли. Мыслит иначе, растет (смеется).

— В три года — и уже такая тяга к наградам. Пора в спорт отдавать.

— Возможно, да. Она мне вчера сказала: «Хочу заниматься гимнастикой, как ты!». Видимо, пришло время (смеется). Но мы пока думаем. Я вожу Алисию в зал, когда приезжаю домой. Ей нравится бегать, прыгать, она активная очень у нас.

Не знаю, будем смотреть еще. Пробовали водить ее на занятия к тренеру… Не очень ей нравится, когда заставляют что-то делать. Думаю, надо попривыкнуть — мы-то всего один раз были.

— Очень часто слышал от спортсменов, что своих детей они в профессиональный спорт отдавать не хотят. Почему так, как думаешь?

— Вопрос… Но я сам не против спорта — наоборот (смеется). Просто это не обязательно должна быть гимнастика. Может быть и какой-то другой вид, который ей придется по душе. Мы пробовали и на теннис ходить — вот там Алисии очень понравилось, но нам сказали, что она еще маленькая.

В общем, она почти наверняка у нас будет заниматься каким-либо спортом. Просто пока еще не определились с направлением. Но вообще обязательной задачи сделать из нее гимнастку у нас нет.

«По сути, ничего в жизни не поменялось»

— Как человек, проходивший через это не раз, расскажи людям, что за состояние наступает у спортсмена, когда заканчиваются такие масштабные соревнования, как Олимпийские игры?

— Я бы назвал это внутренним спокойствием. Когда ты находишься на Олимпиаде — в нашем случае соревнования были с 24 июля по 3 августа — это достаточно большой срок, в течение которого тебе нужно держать себя в хороших кондициях, в полной концентрации. Потому что после командного финала у тебя еще отдельные финалы в самом конце. После таких изматывающих соревнований начинается эмоциональный спад. Домой приезжаешь очень спокойный и наслаждаешься нахождением в кругу своей семьи.

— То есть, нет такого, что после этого жесткого ритма просыпаешься утром и не знаешь, чем себя занять?

— На самом деле сейчас занятий-то наоборот много. Когда вернулся в Екатеринбург, отдохнул пару дней, были выходные. А потом начались различные мероприятия — туда позвали, сюда…

— Отметить-то хоть успел?

— Конечно! Сразу по приезде посидели с друзьями, отпраздновали. Потом в зал заехал к деткам — их там было не меньше 200, мне кажется. Пообщался с ними, рассказал про Олимпиаду.

— Ты улетал из Токио прямо в ночь после заключительного своего финала — на брусьях. По сути, не успел ни восстановиться, ни осмыслить все случившееся. В голове, наверное, такая мешанина была?

— Можно и так сказать, да. Вообще это не очень удобно, когда улетаешь в день после соревнований. У тебя голова другим забита — как сумку собрать, не забыть ничего, как уезжать будешь. А тут тебе еще и на старт выходить. Я бы лучше улетел на следующий день, чтобы не забивать голову другими мыслями.

Нет, я не говорю, что это как-то помешало мне выполнить мою комбинацию на брусьях. Но было бы лучше, если бы было по-другому. Не знаю, кто нам брал билеты — Олимпийский комитет России или еще кто… Видимо, у нас подумали, что чем раньше мы улетим, тем лучше.

— Сейчас уже как-то удалось понять и принять случившееся? И вообще, мы вот часто задаем вопрос, дескать, осознал ли ты себя олимпийским чемпионом. Но я вот за годы так и не приблизился к пониманию того, что вообще такое «осознавать» себя чемпионом. Можешь расшифровать, что это за чувство, когда ты понимаешь, что действительно сделал что-то большое?

— Это очень сложный вопрос… По сути, в жизни-то ничего не поменялось. Я имею в виду обыденность. Я так же занимаюсь своими делами. Просто статус, вроде как, становится немного другим. С другой стороны, остальным ведь не интересно, какой у тебя статус (смеется).

Наверное, осознавать себя чемпионом — это когда к тебе приходит внутреннее удовлетворение от собственной работы. И так после каждых соревнований. Вот чемпионат Европы, к примеру. Выиграл — значит, хорошо потрудился. Значит, все это время, что ты проводишь на сборах, не видишь семью, родных, — оно было не просто так. Не прошло бесследно.

— То есть, когда приходит сатисфакция от достигнутого результата — это и есть «осознавать себя чемпионом»?

— Думаю, да. Вообще это и правда сложная тема. Я как-то раньше не думал об этом. У нас перед Токио была задача — добиться олимпийского золота. И мы ее выполнили. Конечно, все рады — и мы, и наша страна.

— Лично для тебя Олимпиада в Токио — какая она?

— Олимпиада… Начну издалека. У меня такая особенность — есть любимые города и страны, куда мне нравится приезжать. И есть нелюбимые. Одни из самых любимых стран — Япония и Швейцария, там я обычно выступаю очень хорошо. Когда ехал в Токио, держал в голове мысль: «Хорошо бы, чтобы мои раздумья на этот счет были правильными, и в этот раз тоже получилось классно выступить».

Так вот, если смотреть по результату, то все круто. Все очень рады. И выступления у нас, я считаю, были очень хорошие. С другой стороны, в этот раз Олимпиада не была праздником. Обычно Игры — это зрители, общение в олимпийской деревне. Сейчас такого не было. Не хватало этой атмосферы…

— В олимпийской деревне реально было все так строго?

— Ну, про общение в остальных командах сказать не могу — может, это только у нас его не было. Потому что некоторые ребята, скажем так, очень хорошо гуляли.

Я еще говорю про интерактивы в деревне, развлечения. На каждой Олимпиаде есть специальные комнаты отдыха, какие-то автоматы стоят. Все ходят, играют во что-то. Сейчас ничего этого не было. Понятное дело, это из-за пандемии, но все равно. Даже в Рио с этим было на порядок лучше.

Плюс, знаешь, про организованность японцев… Что-то странное было. Когда до этого бывал на турнирах в Японии, мне организация прямо очень нравилась. А тут… По транспорту вообще непонятно что. У нас соревнования в 9-10 утра — они нам автобус ставят на 6:30, хотя до зала ехать 5 минут. Других автобусов нет. Обратно уехать тоже проблематично. Были сложности.

— То есть, в обычное время японцы нормальные? Просто я тоже заметил, что на Олимпиаде у них был полный швах в организации — они вообще ничего не знали.

— Ну да, в этот раз были такие, скажем так, рабочие моменты на соревнованиях. К примеру, я должен был помогать Никите (Нагорному) на некоторых снарядах. По правилам это допустимо. В итоге в один день разрешают выйти, а в другой иду — и мне говорят, что вот именно на этом снаряде помогать нельзя.

Спрашиваю у девушки-волонтера, мол, почему? Она мне отвечает: «Стив Бутчер (технический координатор FIG — прим. tele-sport.ru) так сказал!». Я попросил показать бумагу, а она — нет, он так сказал, и все! В общем, такое ощущение, что они правила меняли прямо на ходу (смеется). Сегодня так — завтра все иначе.

— Ты не раз бывал в Японии и до этого, но сейчас особый случай. Главная вещь, которая тебя удивила в олимпийском Токио?

— Назову отношение к нашей стране. Нас предупреждали, что будут косо смотреть, возможны провокации. Но я вообще ничего такого не заметил. К нам и японские волонтеры в аэропорту, когда мы только прилетели, сразу начали обращаться по названию страны: «О, Тим Раша, идите сюда!». В общем, опасения не подтвердились. Слышал, в других видах были какие-то происшествия, но в гимнастике мы и близко ни с чем таким не сталкивались.

А если смотреть еще на какие-то вещи… Знаешь, как будто бы вообще ничего не удивило. Мы и не были нигде. У нас маршрут был «олимпийская деревня — зал» и обратно. Для меня это третья Олимпиада, так что я понимал, как она обычно проходит. В Токио по сравнению с другими не было ничего нового. Наоборот — только меньше всего стало.

При этом не скажу, что меня что-то прям сильно разочаровало. Да, проблемы с транспортом были, но мы их довольно быстро уладили. А в остальном же я мало на что обращал внимания. Особенно после командного золота — с этого момента были только приятные эмоции.

«Адам Сэндлер вряд ли подойдет на роль меня»

— Если бы Олимпиада состоялась в 2020-м, за командное золото было бы чуть спокойнее. В итоге пандемия, у вас повылезали болячки — ноги Дениса, ахилл Артура, у Никиты свои проблемы…

— Я вот, кстати, не знаю. Лично для меня перенос Олимпиады на год скорее пошел на пользу.

— Почему так?

— По какой-то причине мне никак не удавалось набрать форму. Может, к Олимпиаде я успел бы выйти на пик, но первые два месяца, — январь и февраль — пока пандемия еще не началась, я очень тяжело входил. А сейчас я был прямо в лучшей форме. Возможно, в такой же, как и в 2016-м в Рио.

— Скажи честно, с каким ощущением летел в Токио и готовился к командному финалу? Как капитан и тактик, понимал, что стратегически расклад не в нашу пользу?

— Не, такого точно не было. Мы же не видели, как готовы соперники, в какой они форме, какие у кого проблемы. Знали только, что для сборной Японии этот год простоя был очень кстати, потому что у них молодые ребята, и за это время они успели накатать свои комбинации. А по поводу наших трудностей я парням сказал — у нас есть проблемы, конечно, но чем хуже ситуация, тем лучше мы выступаем. Давайте это докажем. И в итоге так и получилось.

— Но давай честно — в какой-то момент ведь наверняка возникло ощущение, что все валится из рук?

— Такое было, это правда. Когда Артур (Далалоян) получил травму, мы просто не знали, что делать будем. Проходили контрольную тренировку, на следующий день улетать в Базель на чемпионат Европы. И тут на первом же снаряде у Артура рвется ахилл.

Настроение у всех было просто ужасное, но надо идти дальше. Закончили тренировку и стали обсуждать, возможно ли успеть восстановиться. Разные разговоры были, скажем так.

— Тогда вообще верили, что Артур успеет вернуться?

— После того, как ему сделали операцию, и он приехал на сбор, мы посмотрели, в какой он форме. Я очень удивился — не знаю, когда он успел так натренироваться, но желание у него было очень большое. С тех пор мы в нем не сомневались.

— По прилете в Токио Валерий Павлович Алфосов сказал, что Артур пойдет только на четыре снаряда. В команде были готовы, что в один момент он придет и скажет: «Нет, иду на все шесть»?

— Никто готов не был. Вообще.

— Даже теоретически не допускали такого варианта?

— Нет. Никто об этом не знал. Мы рассчитывали, что он пойдет на четыре снаряда, и на этом все. Но Артур изъявил желание попробовать. У нас в команде Денис (Аблязин) не делает некоторые снаряды, поэтому мы с Никитой должны были идти на все многоборье. И когда Артур объявил о своем решении, у нас появилась подстраховка на прыжковых снарядах — думали, к примеру, если кто-то плохо сделает, он сможет прикрыть.

А потом, когда он уже прошел эти снаряды на квалификации, мы окончательно убедились, что опорный прыжок должен делать он. По вольным упражнениям выбирали — либо я, либо Артур. В итоге решили, что если он сможет выполнить свою программу, ему поставят оценку повыше.

— Как проходило собрание? Команда не пыталась отговорить Артура? Все-таки медали — это супер, но он мог и инвалидом остаться.

Мы понимали, что риски могут быть очень большие. Не дай бог он где-то неудачно прыгнет и не сможет доделать остальные снаряды. И тогда мы даже в тройку не попадем, займем восьмое место — и все. Но он был очень убедителен. Мы поверили в него, поддержали. Сказали: «Давай просто пойдем и сделаем это».

— Объясню, почему спрашиваю. История вашего командного золота — преодоление, интрига, ваше совещание перед вольными, победа вопреки — это же готовый сценарий для фильма, не находишь?

— А прикольно, давай соберем и снимем! (смеется). Я только за.

— Кто сыграет Давида Белявского?

— Ой, я не знаю… Особо актеров не запоминаю, так что сходу прям так не назову. Знаю Адама Сэндлера, но вряд ли он подойдет на эту роль (смеется).

— Ладно, кастингу все-таки придется поработать. Параллельно с этим фильмом про гимнастику наверняка будут снимать еще один — про странную ситуацию с Симоной Байлз в Токио. Ты как отреагировал, когда все это случилось?

— Было очень странно, конечно. Она спортсмен такого высокого уровня… Но вообще такое случается. Мы потом подумали со всеми — неудивительно, что это произошло именно на опорном прыжке. Симона делает очень сложную комбинацию два угла назад с фляка. А в командном финале она пошла на винтовой прыжок. Это абсолютно разные техники — то есть, на два угла один отход, на винтовой — другой.

Возможно, она запуталась, потерялась немного. Ну и плюс прыжки суперсложные сами по себе. Она ведь сделала отход, как на два угла, а пошла в итоге на винтовой. Поэтому и случилась ошибка.

Уже после всего этого мы спросили у тренеров сборной США, как они относятся к ситуации с Симоной. Они сказали, что все ее поддержали, потому что неизвестно, как она отработала бы остальные снаряды. Для них это тоже был большой риск. Допустим, пришла бы она на бревно и сделала три падения. И их сборная даже в тройку бы не вошла. Не знаю, в каком она состоянии и как себя чувствовала, но со стороны решение сняться выглядит верно.

— Почему может произойти потеря ориентации в пространстве? Как это объяснить технически?

— Объяснение простое — запредельная сложность. Со мной тоже такое бывало — из-за этого я не мог делать некоторые элементы. У нас раньше были элементы в кувырок. В какой-то момент я тоже начал теряться и отказался от них. Потому что приземление с них очень опасное — можно воткнуться головой в ковер.

На самом деле такое бывает у всех гимнастов. Случаются иной раз такие заскоки, ничего не поделать. Сколько ни заучивай технику, идеального все равно ничего не бывает.

Сестры Аверины, США, Чайковский

— Слушай, что за история с судейством в личных финалах? Мне казалось, прижимали и тебя, и Дениса, и Никиту немного.

— Я бы не сказал, кстати. Мне показалось, судейство было довольно адекватным. Если так посмотреть — в командном многоборье мы выиграли у японцев одну десятую балла. И после этого мы сейчас возьмем и начнем говорить, что судили нечестно? Видел, многие писали так, но ребят, мы же победили хозяев Олимпиады у них дома. Как же они могли судить нечестно? Рассуждать об этом — такое себе.

По поводу того, что у Аблязина случилось в финале на опорном прыжке — так там все по правилам. У кого наивысшая оценка за один из прыжков, тот и выиграл.

— Кстати, а как вообще так получилось, что в тот вечер вообще никто на арене не знал, как определяют победителя? До вас не доводят все эти изменения в правилах или что?

— Ну, ты думаешь, мы только и делаем, что сидим и правила обсуждаем? (Смеется). Да и потом, это очень редкий случай, когда оценки одинаковые. У них у обоих было 14,783 — это же очень сложно, чтобы прямо до тысячных все совпало.

— Было мнение, что судьи стали благосклоннее к нашим соперникам из-за двух командных золотых. Дескать, дайте уже и другим выиграть.

— Да не, такого не было. Мы же прекрасно понимали, на что идем. У меня в финале на коне, к примеру. При условии, что все делают свои комбинации, я должен был становиться там шестым-седьмым. А стал четвертым. Это же тоже хороший результат. Словом, и мне, и японцу (бронзовому призеру на коне Кадзуме Кае — прим. tele-sport.ru) добавляли в одинаковой степени.

— Ты сказал, что предвзятого отношения гимнасты не ощущали. А что насчет всей этой истории с флагом и гимном?

— Был единственный момент — когда мы стояли на пьедестале после командного финала, и по арене объявили «Звучит гимн Russian Olympic Committee», я на секунду подумал, что сейчас заиграет наш гимн, российский. И когда включили Чайковского, стало немного не по себе.

Хотя я знал, конечно, что будет первый концерт. Мы когда ездили с утра на тренировку, я всем рассказывал, что Петр Ильич родом из Воткинска, как и я! (смеется). И будет прикольно, если мы послушаем его с золотыми медалями на груди.

— Но неужели прям совсем не было никаких двусмысленных ситуаций? Ни чилийских журналистов, ни американских обличителей «русских читеров»?

— Не-а. Наверное, в том числе и потому, что гимнастика в принципе никогда особо не была замешана в допинге. В других видах было что-то такое, а у нас в зале — ничего. Ну, говорят они там себе — и пускай говорят.

В контексте политики вот тебе пример. Говорят, что Америка к нам плохо относится или наоборот — мы к ней. А мы в квалификации командного многоборья специально хотели, чтобы именно сборная США стала четвертой, чтобы в финале проходить все снаряды вместе с ними. Они веселые, задорные, поддерживают нас всегда. Очень комфортно было с ними идти.

— Мне казалось, с той шумовой волной, что создает сборная США, проходить снаряды не очень удобно.

— Наоборот! Они забирали на себя все внимание, а мы спокойно концентрировались (смеется). Ну и плюс они нас немного отвлекали от собственных мыслей. Как будто бы заряжали своей энергией.

— Кстати, был же перед Играми слух, что нашим спортсменам раздали методички, как отвечать на каверзные вопросы про допинг, политику и все прочее. Реально было такое?

— Было, да.

— Как это выглядело? Вам раздали карточки с готовыми фразами на все случаи жизни?

— Не совсем. Перед вылетом в Токио наш олимпийский комитет провел семинар. И на нем рассказывали, как сделать так, чтобы к нам не было вопросов.

— Не было ощущения, что все это походит на времена СССР?

— Да не. Нам же не давали конкретных заученных фраз на все случаи жизни. Итоговая формулировка могла быть абсолютно разной. Но я этим всем так и не воспользовался — благо для нас все прошло довольно спокойно.

— Наверное, самая вопиющая история судейского скандала на Олимпиаде — как засудили Дину и Арину Авериных в художественной гимнастике. У нас, по-моему, вообще все высказались на этот счет. Когда узнал, что случилось, был шокирован?

Я удивился — это точно. Мы смотрели финал в прямом эфире, и это было… Ну, странно. Когда роняешь предмет, как израильская гимнастка (Линой Ашрам уронила ленту в заключительном упражнении, но это не помешало ей обойти россиянку Дину Аверину в борьбе за золото — прим. tele-sport.ru), — это же практически то же самое, что и у нас, в спортивной гимнастике, допустить падение.

— Многие призывали дать Дине Авериной второе золото…

— А как это вообще возможно? Просто взять и вынести вторую медаль? Так не бывает на Олимпиаде. Никто там никому ничем не обязан. Сделал лучше — значит, выиграл.

— Ну, почему не бывает. В 2002 году в фигурном катании очень даже было.

— В таком случае кому должны были дать два золота?

— Как по мне, Дине и Линой Ашрам.

— Не знаю… Мне потом писали комментарии — дескать, и Аверины в свое время выигрывали, роняя предметы. Я не настолько погружен в тонкости правил и сужу как болельщик. Но лично для меня потеря предмета равна падению. А с падением у нас выиграть почти невозможно.

Чемпионат мира, Париж-2024, безумства

— Что планируешь делать в ближайшее время?

— Только отдыхать. Никаких серьезных проектов не планирую.

— Я так понимаю, на чемпионат мира в Японию не едешь?

Нет, даже готовиться к нему не буду. И на сбор не поеду. Он у нас начнется 22 августа, и нам объявили, что те, кто хотят поехать в Японию, должны его пройти. Там сперва один сбор, потом второй… Мне же надо взять небольшой перерыв — подлечить мелкие травмы, чтобы со следующего года начать нормально тренироваться. Плюс побыть дома с семьей. Очень долго я их не вижу.

— Помню, в Базеле ты рассказывал, что супруга говорила тебе, мол, еще две Олимпиады — нормально. Первая, я так понимаю, Токио.

— Почему? Может, это будет Париж (смеется).

— Даже так?

— Ну, посмотрим, как пойдет. Сложно загадывать на несколько лет вперед. Я буду продолжать тренироваться, а попаду или нет — это уже другой вопрос. Но цель отобраться на Олимпиаду-2024 в Париже у меня есть.

— Когда в Токио просил Никиту охарактеризовать тебя, он сказал, что ты всегда подходишь ко всему с холодной головой и не совершаешь импульсивных, глупых поступков на эмоциях. И я-таки прогуглил, что значит твое тату. «Безумствуй, когда это уместно», так?

— Да, все правильно.

— Тогда назови самую безумную вещь, которую ты делал в порыве эмоций.

— Ох, блин… О таком нельзя говорить (смеется). Если серьезно, то, наверное, когда сделал предложение супруге прямо на Олимпиаде в Рио. Ну, если это можно считать безумством.

Я же заранее купил кольцо, мы были в аэропорту… Я не знал, какое место мы там займем (сборная России тогда завоевала серебряные медали в командном многоборье — прим. tele-sport.ru). Хотелось, чтобы команда выиграла какую-нибудь медаль, и на волне этого сделать предложение. Нет, я не думаю, конечно, что без наград она бы отказалась (смеется). Но для меня это было стимулом выступить лучше.

— Ну и какую безумную вещь хочется сделать в будущем? Помимо Парижа-2024, естественно.

— Сложно сходу сказать. Думаю, это должно прийти само. Ты же не планируешь безумство — это в моменте происходит. Просто в какой-то момент ловишь себя на мысли, мол, о, круто, сделаю вот это!

— Некоторые планируют: прыжки с парашютом, предложения руки и сердца на Олимпиаде…

— Парашют… Не-не, вот с парашютом прыгать точно не хочу (смеется).

— Похоже, у нас уникальный случай. Олимпийский чемпион по спортивной гимнастике боится прыжков с парашютом.

— Ну не. Хотя… Я даже не знаю, боюсь ли я. Думаю, если бы мне сказали — вот тебе парашют, прыгай, так надо. Я бы пошел и прыгнул. Но чтобы самому — наверное, нет.

— Прыжков и в гимнастике хватает?

— Вполне! (смеется). У нас тут есть штуки и пострашнее парашютов.

Источник:

Похожие новости

Мы подобрали для вас новости на похожие темы

Добро пожаловать!

Нам важно знать, что наш сайт будет удобным и полезным для наших посетителей. Вы бы могли уделить минуту и дать оценку сайта?

Будьте в курсе последних событий

Подписка

Мы подготовили удобную и бесплатную систему подписки, чтобы вы получали только нужные и важные для вас новости

Варианты подписки

Следите за нами
Журнал

В нашем ежеквартальном журнале, мы собираем самую актуальную информацию, интересные истории, а также много чего интересного

slide
2021 #3, №44
slide
2021 #2, №43
slide
2021 #1, №42
slide
2020 #2, №41
slide
2020 #1, №40
slide
2019 #4, №39
slide
2019 #3, №38
slide
2019 #2, №37
slide
2019 #1, №36
slide
2018 #4, №35
slide
2018 #3, №34
slide
2018 #2, №33
slide
2018 #1, №32
slide
2017 #3, №31
slide
2017 #2, №30
Добро пожаловать на обновлённый сайт ФСГР. В данный момент он работает в тестовом режиме. При необходимости вы можете перейти на старую версию по адресу old.sportgymrus.ru