Титов Юрий Евлампиевич
Заслуженный мастер спорта СССР
Заслуженный тренер СССР
Олимпийский чемпион
Абсолютный чемпион мира, Европы и СССР
Неоднократный чемпион мира, Европы и СССР в отдельных видах многоборья
Президент Международной федерации гимнастики (1976-1996)
Почетный президент Международной федерации гимнастики
Кандидат педагогических наук, профессор
Судья международной категории
Парнишка из далекого сибирского Омска, волей случая попавший в гимнастику, не подозревал, какая блистательная карьера ждет его в спорте. За десять лет выступлений Юрий Титов стал легендой мировой спортивной гимнастики. Защищая честь родины на трех Олимпиадах, чемпионатах мира и Европы, знаменитый спортсмен собрал коллекцию из 33-х медалей, 12 из которых — золотые. Ему принадлежит еще одно уникальное спортивное достижение — его талант организатора спорта был востребован на высшем мировом уровне. В течение 20 лет он возглавлял Международную федерацию гимнастики.
Юрий Евлампиевич Титов родился 27 ноября 1935 года в Омске. Супруга — Валерия Ивановна Кузьменко-Титова (1934-2010), заслуженный мастер спорта СССР, шестикратная чемпионка СССР по теннису, участница турниров Уимблдона, специалист по английскому языку и страноведению. Дочь — Анна, преподаватель английского и немецкого языков, гид-переводчик. Сын — Святослав, медик-биофизик. Внуки: Дарья и Данила.
Родившись в Сибири, в девятилетнем возрасте Юра переехал с родителями в столицу Украины. Отец и дед Юрия были сапожниками, и гимнастических задатков передать по наследству мальчику не могли. Когда Ю.Е. Титова спрашивают, что именно в детстве предопределило его спортивное будущее, оглядываясь назад, он считает, что это совокупность факторов.
«Мне несказанно повезло, что мой отец, будучи контуженным на войне, остался жив, в то время как у большинства моих киевских сверстников отцы погибли, — говорит Юрий Евлампиевич. — Это сыграло важную роль в моей дисциплине, как в учебе, так и в занятиях на улице».
Большое влияние на спортивное развитие Юры ока- зал стадион имени Н.С. Хрущёва (ныне – Центральный стадион), располагавшийся по соседству со школой и Киевским институтом физкультуры. Будучи подвижным мальчишкой, Юра увлекался разными видами спорта. Летом – велосипед и футбол, зимой – лыжи и коньки. Занятия спортом не были для Юрия делом принудительным – это было именно увлечением. В соседних с ним квартирах жили дети циркачей, и когда однажды в классе появился маленький парнишка, ловко делавший отжимы в стойке, Юру это просто поразило. Захотелось когда-нибудь так научиться самому.
В те годы спортивных ребят очень активно набирали прямо с улиц для участия в соревнованиях. Юра выступал буквально во всех видах спорта на первенствах школ и районов. Однажды объявили набор в бассейн, и при построении на первой тренировке тренер попросил тех, кто умеет плавать, сделать шаг вперед. Простояв секунду в замешательстве, Юра вышел на передний план. Однако, в бассейне он доплыл дистанцию последним, отчего ему стало стыдно, и на втором занятии он решил не появляться. Эта осечка также сыграла свою роль в выборе его будущей профессии.
В гимнастику Титов попал не случайно. Еще в 1949 году, с трибуны киевского Дворца спорта он наблюдал за выступлениями гимнастов на чемпионате Украины. Юрий Евлампиевич вспоминает: «Там я впервые увидел чудеса на снарядах. А знаете, как пугающе для многих в те послевоенные годы звучало это слово? Победителем тогда стал Виктор Чукарин, впоследствии ставший двукратным абсолютным чемпионом Олимпийских игр в 1952 и 1956 годах, легендой гимнастики, лицом эпохи того времени. Его выступление меня просто поразило». В то время Юра и представить не мог, что совсем скоро он не только познакомится с выдающимся атлетом, но и будет брать у него уроки мастерства.
Когда у студентов киевского института физкультуры начиналась педагогическая практика, они большими группами оседали в близлежащих школах, и это обстоятельство также сыграло роль в судьбе Юрия Титова. «Чем руководствовалась преподавательница литературы, когда пересадила меня со столь комфортабельной галерки на переднюю парту, я не знаю до сих пор, — размышляет в своей книге «Сумма баллов» Юрий Евлампиевич. — Учился я неплохо, да и на уроках шумел не больше других. Но не случись этого события, прошел бы я, наверное, мимо своего главного поворота. Именно Стасик Боровик, к которому меня подсадили, определил мою гимнастическую судьбу. Он аккуратно занимался утренней гимнастикой и в те дни собирался записаться в школьный гимнастический кружок. «Пойдем вместе, там можно научиться всему», — уговаривал меня Стас. И мы пошли. Так впервые встретились мои гимнастические задатки и реальные возможности их проявить...».
По современным меркам Юра пришел в гимнастику поздно — в возрасте 13 лет. Худенький мальчик невысокого роста, он внешне не обращал на себя особого внимания. Но в какой-то момент его интерес привлек плакат, висевший на стене школьного зала. На нем красовался атлет с рельефными мышцами, а надпись гласила: «Хочешь быть таким — тренируйся». Возможно, этот призыв и подействовал на будущего спортсмена, захотелось самому стать образцом для подражания.
Гимнастика всецело поглотила Юрия. «Она разожгла во мне интерес, у меня глаза горели!.. Чем хорошо гимнастика? — рассуждает Юрий Евлампиевич. — Здесь ты чувствуешь свой потенциал, в этом виде спорта все зависит только от тебя самого. Лестница подъема от простого к сложному очень увлекает: поставил задачу — освоил элемент — решил задачу. Мы, мальчишки, были законодателями двигательной активности, своего рода «моторами». В школе царила неповторимая атмосфера доброты, которую создавали наши учителя физкультуры, названные, видимо, в честь святых апостолов, — братья Пётр и Павел Иванович Семеновские. Эти люди, прошедшие войну, очень любили детей — они буквально на руках нас носили. Настоящие энтузиасты своего дела, не ожидая никакой оплаты, они сами мастерили площадки для наших спортивных занятий. А, уходя из школы, они оставляли нам ключи от школьного спортивного зала, так как всецело доверяли нам, своим помощникам. Школа давала серьезный уровень подготовки, к примеру, среди нас был участник Олимпийских игр пловец Юрий Власов».
В числе тех, кто оказал на него влияние, Юрий Евлампиевич называет учителя английского языка, бывшего военного летчика, который призывал Юру все время держать себя в форме и не забывать про упражнения.
Не успели мальчишки постичь азы новой дисциплины, как на горизонте обозначилось городское первенство по гимнастике, в котором состязались школьные команды. Школа, в которой учился Юрий, претендовала на первенство, и поэтому учитель физкультуры Пётр Семеновский договорился с гимнастом Евгением Ярохиным перевести Юрия и нескольких лучших гимнастов в детскую спортшколу при киевском инфизкульте, где он сам работал параллельно с обучением.
Других желающих работать с обычными ребятами, не имеющими спортивных разрядов, не нашлось.
Так, Ярохин взял команду во главе с Юрием на буксир. «И не догадывался Евгений Маркиянович в ту пору, что берет он под свою опеку парня из этой команды не на неделю, не на месяц, а на целых восемнадцать лет...», — вспоминал Ю.Е. Титов.
Евгений Ярохин активно занимался с ребятами, проводя тренировки на свежем воздухе. Летом, когда школа пустела, и ребята сами распоряжались своим временем, они приходили на гимнастическую площадку центрального киевского стадиона «Динамо» и занимались физической подготовкой.
«Стадион «Динамо» мне многое дал, — рассказывает Юрий Евлампиевич. —Летние площадки, которые были построены не только на «Динамо», но и во многих других местах, были возведены на месте того, что разрушила война. Полноценных спортивных залов еще не было, и эти площадки играли важную пропагандистскую роль. Используя соседство со стадионом, Евгений Ярохин поставил меня на путь профессиональной физподготовки. Старший брат Юрия, Евгений, к тому времени уже стал профессиональным актером. А Юрий поступил в Киевский политехнический институт. Учиться на теплофаке будущему турбинисту было весьма сложно — времени на занятия не хватало катастрофически. Голова молодого гимнаста была полна не чертежами и органической химией, а комбинациями спортивных элементов и размышлениями о динамике движений. Юрий числился в спортивном коллективе института. По существующим порядкам каждый спортсмен, поступая в институт, становился членом студенческого спортобщества «Буревестник». Однако с согласия институтского тренера Юрий получил возможность продолжать тренировки у своего прежнего наставника. Евгений Маркиянович Ярохин выкраивал время и занимался с Титовым индивидуально.
Ступени гимнастического мастерства Юрий осваивал быстро, ежегодно переходя из разряда в разряд — третий, второй, первый... Однажды от коллеги по гимнастическому цеху он услышал фразу о том, что получить разряд — хорошо, но стать мастером дано не каждому.
Во время учебы на втором курсе политеха Титову предстояла первая поездка за рубеж в составе сборной республики. Учебный семестр подходил к концу, а соблазн отправиться на международный турнир был весьма велик. Однако ответ на запрос в институт об освобождении Титова для поездки гимнастов УССР в
Болгарию был отрицательным. Но в Болгарию он все-таки поехал и выступил успешно. Спортивные турниры посыпались на молодого гимнаста один за другим.
Отсрочку от экзаменов в политехе давать не хотели, и на втором курсе Титову пришлось поменять профиль учебы. В ситуации, когда родные негодовали от мысли, что Юрий так и не станет инженером, лишь отец поддержал его, сказав: «Тебе жить. Делай, как ты чувствуешь». И в начале 1955 года Юрий перешел в Киевский институт физкультуры.
«В разные годы, на разных этапах совершенствования мастерства у гимнаста должны быть свои, отличные от прежних, стремления и цели, — рассказывает Юрий Евлампиевич. — Я сам испытал когда-то радость, когда у меня получился простейший кувырок, а затем и два кувырка на полу. Испытал радость первого переворота вперед и совершенное восхищение от собственного исполнения «сальто-мортале», но, поверьте, я тогда и не ставил себе, как реальную, цель освоить, ну, например, лет с поворотом на 360 градусов. Я радовался, что достиг желаемого, сумел справиться с тем, к чему стремился, пришел к той конкретной цели, которую мы вместе с тренером ставили перед собой на эти дни и недели или, допустим, месяцы.
Я добился своего, и это была легко объяснимая окрыляющая радость совершенной мечты. Но придет ли такое светлое чувство к ученику — это зависит во многом от усилий тренера... Гимнастика во внешнем выражении — это всего лишь многообразие движений спортсмена или частей его тела вокруг снаряда или без снаряда. Но ведь такое жонглирование своим телом или свободный полет гимнаста — это чаще всего, с точки зрения элементарной механики, вращательное движение. Однако вращение твердого тела возможно, как известно, только тогда, когда к нему приложена как минимум пара сил. Вот и получается, что результаты в гимнастике возможны лишь тогда, когда в равной мере, с одинаковым успехом используются обе составляющие нашу пару сил — обоюдные старания тренера и спортсмена».
Юрий Евлампиевич убежден в том, что личный тренер должен сопровождать талантливого гимнаста на всем протяжении спортивной карьеры, привлекая к работе консультантов различного профиля, но не позволяя им напрямую воздействовать на спортсмена – только совместно с тренером. Лишь он один, зная его с детских лет, досконально понимает его психологические, физические возможности и особенности, и только он способен определить пользу или вред, дозу и курс применения новых тенденций в методике своего конкретного подопечного. Сам спортсмен не всегда осознает свой потенциал, и по мере становления и закрепления мастерства тренер должен быть рядом, чтобы помочь раскрыть его скрытые резервы, весьма индивидуально различающиеся на уровне высших достижений в текущем историческом периоде развития спорта.
После долгих лет закрепления пройденного материала попытки внедрить что-то новое могут не увенчаться успехом – на обломках «старого» может не хватить ни времени, ни сил, ни способностей. В этом и заключается роль тренера – подобрать ключи к этим нераскрытым «кладовочкам» дополнительных возможностей своего ученика.
В 1955 году Юрий Титов оказался в числе сильнейших гимнастов на первенстве СССР.
В следующем году он сдал норматив мастера спорта, и ему доверили выступать на Спартакиаде народов СССР 1956 года. Вместе с гимнастом Павлом Столбовым он поделил пятое и шестое места в многоборье, и был включен в сборную СССР. Таким образом, молодой гимнаст Титов, еще не успев получить удостоверение мастера, отправился защищать честь страны на XVI Олимпийские игры в Мельбурне.
«Мне тогда невероятно повезло, — вспоминал Юрий Евлампиевич. — Надо ли говорить, что для меня, 20-летнего гимнаста, сына сапожника из Омска, было несбыточной мечтой представлять могучий, победивший фашизм Советский Союз на главном спортивном турнире планеты?! Но боязни не было. На предыдущей, первой для нашей страны, Олимпиаде наши спортсмены ни в чем не уступили соперникам, а во многих видах спорта, в том числе в гимнастике, превзошли их. Не было и высокопарных напутствий. К чему слова, если в душе каждый из нас горел желанием не посрамить честь великой державы?!»
В Австралии Юрий Титов представлял Советский Союз вместе со своим кумиром и коллегой Виктором Чукариным, а также с Борисом Шахлиным (впоследствии названным Железным) и Альбертом Азаряном, которого называли властелином колец.
«Важнейшие уроки психологической настройки я получил у Виктора Чукарина, — рассказывал Юрий Евлапиевич. — Мы вместе готовились к Олимпийским играм 1956 года в Мельбурне. Я был в то время самым младшим в сборной СССР, а Чукарин — самым старшим. И, может быть, поэтому Виктор Иванович взял надо мной опеку. Вот тогда я и понял, что подготовка к большим играм, которые чаще всего бывают самым главным стартом в жизни спортсмена, к которому он идет многие годы, значительно отличается от обычных
тренировочных дней. Отличается, прежде всего, тем, что весь режим дня мастера представляет собой единую цепь настройки на трудную борьбу. Казалось бы, второстепенная вещь утренняя разминка. До того времени я не придавал ей сколько-нибудь большого значения – когда делал, когда нет: все зависело от настроения. А, вот, теперь, разминаясь каждое утро вместе с Чукариным, глядя на него, видя, с каким энтузиазмом он занимается этим, как мне порой казалось, не очень обязательным делом, я поверил ему, что простые утренние упражнения таят в себе огромную тонизирующую силу. Поверил и вскоре почувствовал на себе. С тех пор утренняя разминка превратилась в тренировку подготовительного плана, в систему второй тренировки, где мы уже делали определенные элементы. Вместе с Виктором Ивановичем я ходил в зал и утром и вечером, а также учился у него и режиму питания. Разумная диета составляла у Чукарина часть общей подготовки. В конце концов, мы создали систему двухразовых тренировок, хотя, по сути, первым ее создал Чукарин, который ее теоретически обосновал. Но на тот момент она не была официально введена в методику – о ней никто всерьез не задумывался. Пойдя по стопам Чукарина, и сделав первую утреннюю тренировку технически настроечной, в результате, может быть, поэтому я и стал абсолютным чемпионом мира. И Чукарину я за все очень благодарен, это был поистине великий человек...».
Многие тренеры и гимнасты предупреждали Юрия в период подготовки к Олимпиаде, что он рано увеличил до максимума нагрузки и перешел опасный рубеж, ведущий к перетренированности. Титову говорили, что он сломается, но он выдержал, и свое выступление в Мельбурне считает одним из самых успешных в жизни. На своей дебютной Олимпиаде новичок сборной выступил очень удачно, завоевав сразу четыре медали: «золото» в команде, «серебро» на перекладине, «бронзу» в опорном прыжке и в абсолютном первенстве.
Борьба за абсолютное первенство — один из самых престижных видов программы – развернулась нешуточная. Для новичка вмешаться в борьбу за награды вот так сразу, с места в карьер, было неслыханной дерзостью. К тому же, стоит учитывать тот факт, что начало Игр оказалось для Юрия неудачным. За пару часов до церемонии открытия на старом стадионе проводилось построение спортсменов на парад. В тот день в Мельбурне стояла страшная жара, такая, что от недостатка кислорода некоторые спортсмены начали падать в обморок, включая легкоатлетку сборной СССР Галину Зыбину. С целью предотвратить солнечный удар, организаторы решили собрать спортсменов под козырьком стадиона. Проходя по трибунам, Титов случайно зацепился за щепку от поломанной лавки, которая вонзилась гимнасту под колено, войдя в кожу на четыре (!) сантиметра. Не обошлось без хирургического вмешательства, что сказалось на физическом и психологическом состоянии спортсмена. Чтобы не разошелся шов, Юрию закрепили его четырьмя металлическими скобками, а колено зафиксировали так, чтобы сгибать и разгибать ногу он не мог. Не имея возможности тренироваться в беге, акробатике и прыжках, Титов был вынужден работать только с верхней частью тела.
«Я так старался сохранить правильный вес, что практически ничего не ел — пил только минеральную воду и сахар. В итоге, неделя сниженных нагрузок, к которым многие опасаются прибегать, сделала свое дело. Мне удалось «набраться свежести» и выйти на помост в хорошей форме», — рассказывает Юрий Евлампиевич.
Так, после первого дня состязаний Титов уже вошел в число лидеров по сумме многоборья. Однако, как оказалось, молодой гимнаст не был готов к этому. Главный тренер сборной Александр Семенович Мишаков, заметив лихое настроение Титова, сразу осадил гимнаста. Он посоветовал ему, несмотря на высокие баллы, не подсчитывать заранее медали и не перестараться. Возможно, именно эти слова опытного мастера вернули Юрия с небес на землю и помогли удержать третье место, пропустив впереди себя лишь великого Виктора Чукарина, ставшего на тот момент уже двукратным олимпийским чемпионом в многоборье, и не менее знаменитого лидера японской команды Такаси Оно.
«Я был невероятно доволен тем, что стал третьим гимнастом в мире», — говорит Юрий Евлампиевич. — Было, поверьте, даже неловко обыгрывать знаменитых Альберта Азаряна, Валентина Муратова, Бориса Шахлина, но ведь я делал только то, что и должен был делать, — выполнял комбинации».
Еще ни разу не надев значок мастера спорта, Юрий Титов был сразу удостоен звания заслуженного мастера спорта СССР. Триумфатор-дебютант Олимпийских игр открыто подчеркивал в интервью, что выступал на помосте за двоих: себя и тренера, отмечая заслуги Евгения Ярохина, рано закончившего карьеру и так и не ставшего мастером спорта. Особая черта Ярохина - наставника заключалась в том, что он никогда не заставлял ученика работать, руководствуясь его внутренней потребностью, искренним желанием добиться успеха. Он не считал свою точку зрения единственно правильной, прислушиваясь к мнению других специалистов и, как ни покажется странным, воспитанников. Тому же учил и Юрия. Наверное, поэтому внутрикомандное соперничество в сборной Союза проходило для Титова безболезненно, любое замечание со стороны воспринималось им без обид.
О своем наставнике Е.М. Ярохине Юрий Титов рассказывает с искренней любовью и уважением: «Он всегда готовился к тренировкам, и это не был разрозненный набор упражнений — было видно, что он идет по системе. Он долгое время не давал мне осваивать
обязательную программу, а вел по главным элементам, наращивая мое мастерство. Он целенаправленно готовил меня к Играм в Мельбурне — такую он поставил цель. Его отличала высокая ответственность, профессиональное, подчас фанатическое отношение к работе. Мы непрерывно искали свои варианты решений тех загадок, которые ставила перед нами гимнастика.
Сколько же мы с ним перепробовали элементов, связок — не для соревнований, не для зачета, а просто так, занимаясь в школьном смысле этого слова. И такие занятия приносили радость, наслаждение поиска и находок, а ведь именно в этом одна из главных задач спорта. Мы часто доходили в разучивании тех или иных элементов до предела, за которым шел срыв. И это приносило мне пользу: я четко представлял себе, где лежит сектор выполнимого. Тренер сборной СССР Александр Мишаков ругал нас, требовал прекратить эксперименты. Но вряд ли был прав тогда Александр Семенович — без этих экспериментов я не смог бы подняться к вершинам гимнастики...».
После Олимпиады многие мировые газеты обратили внимание на «новое гимнастическое дарование из затерянного в Сибири городка». Омские родственники и болельщики узнали, каким поездом прибывает Титов, и по прибытии вручили ему две корзины конфет и шампанское. Страсть к сладкому — единственная в жизни вредная привычка Юрия Евлампиевича.
Жизнь в спорте — штука коварная. В 1957 году на чемпионате Европы в Париже двум украинским гимнастам Юрию Титову и Борису Шахлину, ставшими после ухода Виктора Чукарина уже лидерами сборной, не повезло. Бушевавший по Европе вирус гриппа уложил спортсменов в постель с температурой под сорок в разгар соревнований. В одной из своих книг Юрий Евлампиевич с сожалением писал: «Завоевал я тогда всего одну золотую медаль...». Помимо «всего» одного золота он выиграл «серебро» в многоборье, а также «серебро» и «бронзу» на отдельных снарядах. Не каждый спортсмен способен просто выйти на помост с температурой, а Титов умудрился завоевать в таком состоянии несколько медалей. Он всегда был примером спортсмена, который умеет добиваться поставленной цели.
Юрий Титов, Борис Шахлин, Альберт Азарян – любой международный форум чаще всего напоминал внутренний чемпионат Союза, поскольку в числе лидеров зарубежных турниров всегда была названная тройка.
У каждого из этих гимнастов были свои «изюминки». Титову легче удавались упражнения «в висе» (на перекладине) и на ногах (вольные упражнения и опорные прыжки). Упражнения «в упоре» были коронным номером Бориса Шахлина (махи на коне, на брусьях).
Альберт Азарян блистал на кольцах – его знаменитый «крест» тогда считался верхом силового мастерства.
Гимнасты уважали друг друга, поддерживали психологически, делились бытовыми советами, а, порой, протягивали руку помощи в чрезвычайных ситуациях.
Во время тренировок и соревнований Юрий сравнивал свое собственное исполнение упражнений, технику элементов и методы тренировок с мастерством коллег по гимнастическому цеху. По словам Юрия Евлампиевича, совместная тренировка с корифеями подзаряжала его психологически, мотивируя к большей настойчивости, упорству в тренировках, с целью догнать и попытаться превзойти друзей-соперников по сложности программы и мастерству исполнения. В этом плане Титов чаще обращал свое внимание на «новичков» – новаторов, изобретателей новых элементов, связок, оригинальных находок в технике уже известных элементов. Для этого он даже приобрел шестнадцатимиллиметровую американскую кинокамеру «Кейстоун», которую также использовал не